Житие несвятых литераторов глава 4 Бурхалинский перевал и Маска Скорби
.....
Затяжные подъёмы и закрытые повороты. Мы переезжаем на новое место, наш отряд, буровую разведку перевозят на тралах опытные водители. Буровые станки надёжно закреплены на платформах. Едем медленно. Поспешишь и окажешься внизу. Высота перевала очень большая.
Я еду в кабине с водителем гораздо старше меня, ему на мой взгляд уже под шестьдесят и он ещё работает на этой трассе.
Спина уже мокрая от напряжения говорит он мне. Есть ещё опасные прижимы называются Чёрный и Жёлтый. Много водителей погибло.
Это сейчас уже полегче стало, дорожные рабочие поддерживают трассу в нормальном состоянии.
А ты давно здесь Иван? Спрашиваю я.
Я здесь с детства, родители приехали по вербовке и здесь остались.
Иван замолкает надолго. Он работает, ему не до болтовни. Перед очередным закрытым поворотом он останавливает машину, я выхожу и иду смотреть нет ли приближающийся машины за поворотом. Если есть, мы пропускаем её и едем дальше.
Ты вот что, обращается Иван ко мне, я слышал ты стихи пишешь?
Да так бывает, скромничаю я.
Люди говорят вроде душевные. А ты смог бы сочинить о водителях? О нашей работе?
Был у меня друг, звали его Виктор Тихонович, тоже как я колесил по трассе. Но тогда 30 лет тому назад она не такая была как сейчас. Сейчас опасно ехать, а тогда было очень опасно.
Ехали мы в Якутию через Усть-Неру и мой КрАЗ поломался, так вот он его зимой на жёсткой сцепке через Чёрный прижим до гаража дотянул. Уехал он к теплу и морю на юг после 20 лет проживания здесь. А я видно и умру здесь.
А почему Ваня ты его по отчеству называешь? Он что, старше тебя был?
Ровесники мы с ним, но уважали его все кто хоть раз с ним встретился. Правильный мужик был. Поломался кто на трассе, Тихонович никогда мимо не проезжал. Вот были люди! Сейчас таких наверное уже не сделают. И вздохнул. Так что, сможешь написать такое чтобы душа вздрогнула?
Если сможешь и мне понравится, магарыч с меня. Он смеётся, если живые доедем до места назначения.
Я смотрю через стекло с высоты перевала и мне становится не очень комфортно.
Ваня посмотрел на меня искоса, и сказал "Не дрейф, доедем, шепчи молитву про себя, я если еду один часто молитву вслух читаю".
До места где будем бурить мы добрались благополучно. Разгрузили буровые самоходные станки, балки для проживания, и обеспечения и поужинав легли отдыхать.
Рабочий наш день, с восьми часов, но посыпаемся мы раньше, в семь. Надо умыться и идти в столовую, где повар Мария Тимофеевна уже с пяти часов на ногах приготовила нам еду. За это её труд мы называем её по имени отчеству.
Водители которые нас привезли тоже в столовой, они поедят и уедут. А мы останемся и неизвестно когда увидимся.
Увидев меня Иван машет мне рукой и приглашает за стол где сидят все водители.
Я беру первое блюдо, и присаживаюсь к ним за стол.
Ваня ест медленно. Тимофеевна готовит вкусно.
Ну что, не забыл о моей просьбе? Напишешь о нас водителях?
Видать все водители в курсе о чём он меня просил, и с любопытством смотрят на меня.
Нет, не забыл и вытаскиваю из кармана чёрной спецовки исписанный листок бумаги. Держи текст. Я выйду, а вы здесь без меня прочитаете. Если понравится подойдёшь ко мне, я буду возле бурового станка.
Я сочинил по его заказу текст, мой отец тоже трудился водителем, поэтому написать об этом доставляло мне удовольствие.
Памяти моего отца который трудился водителем на Севере,
а так же всем кто и сегодня трудиться посвящается...
.....
Твоя звезда над Колымою
Сияет ярко в вышине
И очень часто в разговоре
Мы вспоминаем о тебе
Что рядом был надёжный парень
Всем бескорыстно помогал
Мимо того кто поломался
Он никогда не проезжал.
В нём стержнем главное - людское
Людей в беде не оставлять
Как Ангел он был послан Богом
Чтобы от смерти нас спасать.
Сейчас с семьёй живёшь на юге
Где море, пальмы и цветы...
А помнишь на прижиме Чёрном
Тянул мой КрАЗ на сцепке ты?
А мы всё так же доставляем
Груз и людей по адресам
Колымский тракт не покидаем
Назло морозам и ветрам.
Известно всём что прекратится
В посёлках жизнь зимой без нас
Да потому что в эту пору
Здесь нужен настоящий ас.
Я знаю, всем кто был на трассе
По бездорожью колесил
Колымский край ночами снится
Забыть его не хватит сил.
.....
Я вышел из столовой, водители остались. Я медленно шёл и думал как они воспримут мой текст? Понравится или нет? Сумел ли я сказать главное слово которое проникнет к ним в душу?
Я услышал крик "Стой", не понимая что это кричали мне я продолжал идти. Снова крик "Стой! Подожди" Я обернулся и увидел Ивана и всех водителей которые шли за мной.
До тебя прямо не докричишься сетует Иван подходя ко мне ближе. Дай я тебя обниму дорогой мой человек!
Задумался отвечаю я и не слышал сразу ваши крики.
Говорить много не буду, магарыч в посёлке с меня. Слезу вышибли из меня твои стихи. Вот и всем водителям понравились, желают руку тебе пожать, поблагодарить.
Спасибо. Мне очень приятно что всем понравилось. Это тебе спасибо Ваня что ты рассказчик замечательный, а моё дело маленькое всё в строчки уложить. Если бы не ты, не было бы и этого текста.
Водители пожимают мне руку. И мы расходимся. У меня на душе праздник.
.......
Я снова в городе проездом. Знакомых здесь не нажил, идти не куда. Хотя, я обещал Женьке сочинить стихи о Маске Скорби которая находится на сопке "Крутая". Он мне рассказывал что на том месте раньше был пересылочный лагерь для заключённых который привозили морем, на пароходах. А затем, из этого лагеря гнали их по разным зонам. Мне чтобы написать стихи необходимо побывать на сопке, увидеть всё своими глазами. Я поднимаюсь по ступеням к Маске Скорби. На поляне памятные камни, с названиями бывших лагерей Колымского Края. Православный крест соседствует с полумесяцем. Здесь были люди разного вероисповедания. Из глаза Маски Скорби словно слёзы катятся черепа людей.
Я потрясён. Присаживаюсь на лавочку, достаю лист бумаги и ручку.
В небе летают чайки и кричат, может поминают мёртвых зэка? Слышен шум морского прибоя из бухты Нагаево.
Я пишу текст, здесь на сопке Крутой, где раньше был пересылочный лагерь.
Колыма – Зона Смерти
Для многих зэка,
В память тех
Кто лежит по распадкам –
Маска Скорби
С укором смотрит на мир
И слезу роняет украдкой.
Всем, кто прошёл этапом зла,
Поклон шлёт Магадан...
По-разному молились здесь,
Своим богам...
А нынче все они равны –
В земле лежат
И на могилах номера
Покой хранят.
Повенчаны здесь были все,
Кто с тачкой, кто с киркой…
Свобода призрачна, в лесу...
А у костра – конвой.
Здесь пела песнь свою пила,
Тебе ли, мне,
Начальничку...
Как хочешь, жилы изорви,
А норму дай –
За паечку!
Молитва, как слеза, чиста:
"Прости, Господь! Спаси!
Дай силы выйти мне
Из грязи
Чистому!
Дай силы
Жившему средь зла –
Не принять зло.
В мирском изверившись,
Уверовать
В Царство Твоё".
Нагаевской бухты
Слышен стон –
По вас, зэка!
Всех
Помнит
Поимённо
Колыма!
Я зажигаю свечу купленную мной специально в городском храме и ставлю на землю в память всем кто прошел эти муки ада.
Благодаря тем людям, сегодня здесь посёлки и трасса.
....
Продолжение следует
© Виктор Белоконь, Дом Поэта, 16.08.2025
Свидетельство о публикации: Q-VR № 067696027
Нравится | 0
Cупер | 0
Шедевр | 0
Рецензии
RSS лента рецензий этой записи