Портрет. Папа. Детство
Незнакомый мужчина, который приходит по воскресеньям. Его зовут: Папа.
Мужчина в широких брюках. В руках коробочка, перевязанная бумажной верёвочкой.
В коробочке тортик. Сверху крема орехи. Мама просит денег, а у папы в карманах одни прорехи.
ПАПА ПРИХОДИТ ПО ВОСКРЕСЕНЬЯМ.
Так я выучила дни недели: завтра будет понедельник, и мама уйдёт на работу. И я из человека превращусь в «бабушкину заботу».
Мне отрезают большой кусок, (больше чем обычно, когда у нас гости). Я давлюсь и мне дают лимонада: ВСЁ, ДОСТАТОЧНО, БОЛЬШЕ НЕ НАДО.
Я ем торт. Я ем торт руками, глазами, и ртом. Я не забочусь о том, чтобы оставить «на потом».
В руках больше, чем во рту. Даже в животе сладко. В руках липко. Торт во рту не помещается. Все смотрят как я его поглощаю.
Коробка с тортом и папой в широких брюках в просторном пиджаке не влезает в поле моего зрения. Так устроена сетчатка моего глаза. Вижу фрагментами. Не всё сразу.
Я вижу папу через торт. Папа стоит у двери, в тёмном углу притаились лыжи. Мы трое испытываем дискомфорт. Я придвигаю торт ближе.
На горизонте торта начинается пространство неимоверно широких брюк, подошвы надорванный каучук с носиками ботинок. Они выглядывают из-под обшлагов как мыши.
ТИШЕ, ТИШЕ!
При детях нельзя ругаться. Поэтому все молчат и пытаются улыбаться. Я знаю, что взрослым до смерти охота полаяться, хотя они не собаки и будут потом раскаиваться, также, как мне торта хотелось до того, как я им объелась, а теперь не знаю, ЧЕГО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ?
Я думаю, что если бы папины брюки были поуже, то из обрезков можно скроить мне платье, а маме юбку. И ему в узких брюках было бы совсем не хуже.
Я расстроена ограниченным спектром красок. Брюки серые, тортик желтоватый. Папино лицо как ёлочная игрушка из клееной ваты.
Воскресение тусклое. А могли бы поехать в ЛУНА-ПАРК. А то сидим дома просто так.
Папа говорит мне: МАЛЕНЬКАЯ! а я знаю, что в кармане брюк у него «маленькая». Мама говорит: АЛИМЕНТЫ. Папа говорит: ты не понимаешь, есть в жизни моменты.
Осталось ещё много торта. Иди на кухню — говорит папа. Там сидят дети. Угости их. Скажи им что у тебя есть папа и ты не одна на свете.
Я иду на кухню. Несу на тарелке гору жёлто-серого месива. Должно быть — ЭТО ВЕСЕЛО. На кухне перед тарелками сидят соседские дети. Они наказаны супом. В кухне пахнет жареным луком. А меня наказали сладкими розами, растущими на кочках бисквита.
У ТЕБЯ СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО, РИТА!
Дети сидят перед тарелками супа наказанные. Их силуэты сереют в кухонном смраде размазанные. Тарелочки с супом, как осенние лужицы. Там плавают витамины: картошка, порей и амины.
МЫ ВЧЕРА НАБЛЮДАЛИ ОЧЕРЕДЬ ЗА АПЕЛЬСИНАМИ!
Лужицы покрыты кружочками жира и в тарелке ещё очень сыро, и дети леденеют от ужаса. Кто их понять удосужиться? Темнеет быстро. Уже скоро пять. Скорей всего, их не пустят гулять, покуда на дне тарелочки не забрезжит надежда в виде цветка или белочки.
ДВЕРЬ В ПРИХОЖЕЙ: ХЛОП!
Это папа ушёл в галоп до следующего воскресенья.
Через шесть дней и семь ночей он воскреснет с коробочкой, как обычно, и всем это очень привычно, что он возникнет в широких брюках, в громоздком пиджаке, в карманы которого поместятся две маленькие или одна столичная…
НО ЭТО УЖЕ ЛИЧНОЕ.
Он в чёрном беретике, как в телевизоре у испанца, а вид у него, всё равно, как у последнего засранца.
Я мечтаю о том, чтобы он не пришёл. Чтобы он, к примеру, сломал ногу, когда переходил не асфальтированную дорогу назло милиционеру, в качестве плохого примера. Или, чтобы он попал ненароком в больничку, а мы бы с мамой сели на электричку и его бы там навестили. И ещё, принесли бы ему коробочку с тортом, и досыта накормили. А потом бы пошли вдвоём в зоопарк, чтобы день не прошёл ПРОСТО ТАК.
© Рита Инина, Дом Поэта, 25.04.2025
Свидетельство о публикации: R-JK № 971545792
Нравится | 0
Cупер | 1
Шедевр | 0
Рецензии
RSS лента рецензий этой записи