На балет игоря стравинского «весна священная»
Из Википедии: Купальские обряды описаны в псковском Послании игумена Памфила: «Зашумит город и возгремят в нем люди эти, охваченные беспутством, грехами постыдными, низким отступничеством от Бога — стучат бубны, поют сопели, гудят струны. Плескание и плясание, тайные знаки головой, непристойные крики и вопли из уст, самые непристойные песни — так угождают бесам жены и девы, и телом вихляют, и скачут, и выплясывают… …выходят волхвы-мужи и жены-чародейки на луга и болота, в степи и дубравы, ища смертной травы и отравного приворотного зелья на пагубу людям и скоту; тогда же копают дикие коренья, чтобы приворожить и свести с ума мужчин».
По-моему, звучит интересно. Особенно там, где мужчин привораживать. Уже и поскакали, и поплясали, и выпили, и кореньев поели, и всё остальное — так нет, надо ещё и приворожить, чтоб на завтра осталось.
Мне кажется, что именно этот праздник навёл Игоря Стравинского на мысль о написании балета «Весна священная» (хотя, извините, у него весна, а у нас тут лето в разгаре). Многая лета, многая лета! Скорее всего, у композитора на уме был День весеннего равноденствия и связанные с ним ритуалы, которые он тут же в союзе с художником Николаем Рерихом и балетмейстером Вацлавом Нижинским и придумал. Потом они, конечно, все переругались, поскольку каждый хотел быть автором этой замечательной идеи балета по старославянским обычаям, и никто делиться не хотел.
Даже после страшного провала премьеры на Елисейских Полях, где русский классический балет, созданный французом Петипа, был наконец-то деклассирован, никто из участников творческой кучки не отрёкся от авторства, и даже наоборот: продолжал домогаться исключительного авторитета. Но поскольку музыка осталась на листках партитуры и в памяти неблагодарных зрителей (звукозапись была в зародышевом состоянии), то с ней, то есть с музыкой, надо было что-то делать дальше. Был уже вызван нездоровый интерес, волна которого дошла до самой Америки в виде цунами из газетных сплетен и переписки доброжелателей.
В конце концов нашлись любители, и было решено сделать ещё один вариант балета, уже с другим балетмейстером и другим художником-постановщиком, ну и так и пошло-поехало. На сегодняшний день существует, наверное, несколько сотен постановок балета, и это прекрасно. Музыка живёт, эскизы к постановке сохранились в большинстве своём и вдохновляют модельеров, легенда о Нижинском живёт — хотя хореографию сохранить трудно без кинозаписи, но тем не менее.
________________________________________
На Балет Игоря Стравинского
«Весна Священная»
Предсмертного воя зверей
Хоровод прогремит ладней,
растянутый на дереве обруча;
Так ему и звучать, рыча и стуча:
Там! Там! Там!
Бежит по пятам,
Колоти — не робей!
Ладонью, скорей!
Ударь там, где тонко;
Пусть оторвётся звонко:
Ту-да, ту-да!
Где не словит радар,
Ту-да, где выше,
Где озоном дышат,
Где сверхзвука,
Ну-ка, ну-ка!
* * *
Рот зубастый, забыв картавость,
распахнут на три октавы;
Растут децибелы;
О bello, bello!
Ожерелье бьёт по груди плоской,
Куколка из воска, во лбу блёстка;
Хлёстко, хлёстко!
Смычок вёрткий, гибкий
Измывается над голой скрипкой.
А вот поди-ка ты:
Его barré ей только в радость,
Как ночного оргазма сладость.
* * *
Широкобёдрые литавры
Скучают по жарким ладоням мавра;
Дух захватывает: как им не страшно
схватиться с ним в рукопашный?
А они, не касаясь его подвздошной,
Только медью блестят роскошной;
Которая из них любимая?
Наверное, та, что больше ранима?
* * *
Лаб-даб, лаб-даб!
Сердце сожмётся в такт,
И, как крепкий кулак,
Готов к очередному удару:
Недаром, недаром!
Струи горячей крови байкаспид
Выталкивает почти что ласково,
но мощно. Когда ещё поставят зачёт:
За красноту щёк,
За воздушный ток
Изо рта в рот,
Где латунь губы мнёт?
* * *
Бас, бас!
Голоси напоказ!
Туба, анаконда-змея,
Прижалась к животу, не тая
Желания просто погреться
у музыкантова сердца.
А коль захочет — так и задушит,
Но пока что послушна:
Стонет громко, наслаждаясь плотью,
Захлёбываясь на низкой ноте.
* * *
Вот и она, дева,
Невинное чрево;
Под кустик присела тихонько, избранная,
А может, попросту изгнанная?
Пропустила припев,
Споткнулась, оторопев,
В хоровод не вписалась,
Одна осталась,
Опоздала в круг,
Испугалась вдруг…
* * *
Пляс, пляс —
Это плоти глас;
Пяткой всласть
В землю — хрясь!
Жирная грязь
Мягка, плодовита,
Покуда засухой не убита;
Десяток парней, от жажды ярясь,
Гонят девку, как рыбу в яз:
«Эй, молодцы! Кто будет первым?
Наперерез! Лови её, стерву…»
* * *
Красный, нарядный лельник
Вьётся нательно петельным стежком;
Дева лежит, завалившись ничком:
Смятая лента из кумача
Вокруг шеи окручена крепко;
Коса растрепалась на три луча,
Чтобы сплестись с цветами сурепки.
* * *
Мать её по лесу тихо бредёт,
То злобно хохочет, то нежно поёт:
«Оберег, оберег, что же ты не сберёг
Мою доченьку? Где, на какой обочине
Мне веночек её искать?
Поясочек опять соткать
Из ниток крепких, суровых,
Да на закате багровом
У излучины волховать?»
* * *
Поясок, поясок — он не узок, не широк;
Вейся, вейся, змейка,
Вышитая бейка,
Ползи в чистое поле,
И дальше на волю,
В мышиные норы,
За высокие горы,
В море-океан,
Через туман,
Да в амурский стан,
На Дальний Восток,
Заберись на шесток —
Вот такой мой указ;
Повтори пять раз:
«Вернись домой, моё дитятко…»
________________________________________
© Рита Инина, Дом Поэта, 11.06.2022
Свидетельство о публикации: Z-XB № 882940150
Нравится | 0
Cупер | 0
Шедевр | 0
Рецензии
RSS лента рецензий этой записи