Рождённый в огне
(по мотивам рассказов М. Шолохова.)
Степь горела в огне, шла война по пятам,
Кровь и пепел мешались в пыли.
У кобылы Трофима — назло всем чертям —
Жеребёнок рождён был в дали.
В мирный час — это радость, но в сабельный звон
Он обуза в жестоком бою.
И приказ командира: "Пристрелишь его!
Эскадрон мы, не табор в строю".
Но Трофим не поднял на младенца руки,
Хоть приказ обжигал, как клеймо.
И смягчился комэск, расслабляя тиски:
"Пусть живёт… если так суждено".
Дон кипел под обстрелом, как белый котёл,
Переправа — дорогою в ад.
Лодки бились о волны, и пуль частокол
Завершал погребальный обряд.
Вдруг над Доном — не ржач, а младенческий крик,
Ужас жизни, тонущей во мгле.
Жеребёнок в воронку попал и поник,
Задыхаясь в холодной петле.
И Трофим, позабыв про свинец и приказ,
Бросил лодку и в воду нырнул.
Он тащил этот маленький, гибнущий шанс
Сквозь ревущий сражением гул.
Замолчал пулемёт на другом берегу —
Вражьи сотни застыли у скал.
Поразились тому, как, на гибель табу,
Человек эту жизнь вырывал.
Вынес, вытолкнул… Мать закричала у пня,
Жеребёнок на берег вскочил.
Миг победы над смертью, над силой огня,
Трофим выдохнул… не было сил.
Он подняться хотел, утереться рукой,
Но с того бережка, под висок,
Метким выстрелом враг оборвал его бой,
Бросив тело в прибрежный песок.
И кобыла застыла, почуяв беду,
А жеребчик прижался к ногам.
И она подошла к нему, будто в бреду,
Прикоснулась к холодным рукам.
И толкнула в плечо — но не встанет Трофим,
Не поднимет застывших ресниц.
Тихо Дон катит волны прощаньем немым
Под степное кружение птиц.
Жеребёнок родился в огне и крови,
Он остался — великим, хоть мал.
Тот, кто спас эту искру живой всё ж любви,
Сам на вечный прикол в степи встал.
04. 02. 2026.
© Галина Степашкина, Дом Поэта, 03.04.2026
Свидетельство о публикации: S-HU № 766885328
Нравится | 0
Cупер | 0
Шедевр | 0
