Чёрная печать
Израиль плачет, ныне нет покоя,
У гроба Сына ныне нет людей –
Еврей виновен в том, пришло такое,
Когда убил беспомощных детей.
Сейчас идут двоякие стандарты:
Тем – можно убивать, а тем – нельзя?
От школы той – в щепу разбиты парты;
Зовёт на бой иранская земля.
В конце зимы предательство случилось,
Что Духовник погиб на Рамадан.
Всевышний Бог, куда девалась милость?
Молчишь? Сочится кровь из детских ран.
Мы – дети разных языков, религий,
Но создал нас единый наш Отец.
А нам плевать, берёмся мы за пики,
Сорвав с казнённого Христа венец.
Был милосерден, мы же убиваем,
А ближнего любил Он, как себя…
Под плач чужой смеёмся, завываем,
На все лады чужую смерть трубя.
Когда еврей, ты – брат, но враг – иранец ,
Его по смерти ожидает ад,
Когда, по сути, нищий, оборванец,
Когда еврею Бог безмерно рад?
Сегодня тих, пустынен храм Господня,
И виноват, скорее Тегеран?
Как низко пали, Господи, сегодня?!
В разбитой школе – выжженный Коран…
Прошу, евреи, вы меня простите,
Ваш Бог, наверно, это – Бог войны?
Так Библию читайте и смотрите –
Везде кровавые следы видны.
«Христос наш милосерден! – говорили, –
За нашу жизнь погиб Он на кресте!»
Вы обманули? О других забыли?
Наверно, Бог остался в пустоте?
И как же быть теперь с Нагорной речью?
Зачем теперь законы нам блюсти?
Чужих вы убиваете картечью,
Свои сердца оставив взаперти.
Как дальше быть, когда чрез две недели
Придёт в мечеть Священный Рамадан?
Что вы творите? Видно, обалдели?
Иль вам ярлык на смерть от Бога дан?
А Пасха будет в этот год, в апреле,
В тот день когда, открылся космос нам.
Пойдёте за Любовью, в самом деле,
Когда любовь доверилась лишь снам?
Везде обман, в Иране плачут дети
И гибнут люди от чужого зла…
Остановить! Нельзя, видать, на свете?!
И, как шахид, погиб аятолла…
Пройдут три месяца, в июле
За Независимость дадут салют…
И там, и там, конечно, нас надули –
За доброту три пули подадут.
Здесь револьвер законы подкрепляет:
Бей первым ты, по праву, всё – твоё!
Свобода над заливом заправляет?
Увы, не так, но доллар и ружьё!
А дядя Сэм давно глядел на карту –
Ему Иран покоя не давал,
И, как разбойник, он поверил фарту –
Настигла ярость, как железный вал.
А дядя Сэм был белый и пушистый,
Но мира ветвь сменил на «Тамогавк» –
Губа в пушку и подбородок мшистый:
В одном лице – и Высший суд, и главк.
Я вас, прошу: опомнитесь, вояки,
В невинных бросили топор войны!
Ведь можно было обойтись без драки?
Скорей, от избранности вы пьяны?
И ваша наглость руки развязала,
Вы запустили в жертву бумеранг?
Вернётся скоро «весточка с вокзала»,
И Боливар падёт; убит мустанг…
Что скажут после, будет день июля,
И этот праздник станут отмечать –
Побег от совести? Такая дуля!
На сердце ляжет чёрная печать…
Андрей Сметанкин, Душанбе, 08.-09.03. 2026 (22.30-01.40, время душанбинское)
© Андрей Сметанкин, Дом Поэта, 08.03.2026
Свидетельство о публикации: C-BX № 132351132
Нравится | 0
Cупер | 0
Шедевр | 0
