Рассказ знакомого
я ковал всегда деньгу.
Знал коммерческое дело,
вёл людей, – держал семью.
Начинал я при Советах,
был при должности и крал,
я бюджетную монету
в свой карман переправлял.
И толстел не только внешне,
и зажирен был душой,
жал своих, не знал о чести,
по всему я был плохой.
Жизнь, казалось, песней!
Деньги мог я укрупнять,
при разрухе постсоветской,
когда Ельцин – партократ,
разрешил порвать свободно
на клочки страны запас!
Что и делал я нескромно,
хапал всё, что видел глаз.
Мне по нраву было диво,
капиталы отрывать!
Где когда такое было,
всю страну так раздевать?
Ой, свезло нам, стало классно!
Мы прорвались на Клондайк!
Поделили всё на части,
жил копеечкой простак.
В дураки попал народ наш,
ну, а мы, кто власть имел,
заварили сверху кашу,
кто плевался, кто-то ел.
Нам поверили, что будто
лучше будет жить любой,
стоит только подтянуться
и в кармане доллар твой!
Мы, конечно же, солгали,
врал и Ельцин – президент,
что такого мы не знали,
что такой случится вред.
Всё известно было раньше,
катаклизм понятен был!
Болтовня пустых гарантий,
прикрывала ход нажив.
Отвлекая с пониманьем,
мы тащили кто, как мог.
Для прикрытия занятий,
стал помощником нам бог!
Ну не сам, конечно, боже,
мы открыли ширь церквей.
Если что – кого тревожит,
обращайся, слёзы лей.
Как всегда, мы знаем пользу,
и в молитвах тот же толк.
Мы старались для народа,
свой набили кошелёк!
Не пойдёт роптать смиренный,
не потребует своё!
Жизнь настроилась отменно,
денег валом, – что ещё?
Что ещё нам нужно было,
когда всё в карманах есть?
Пол-России удавили, –
криминал, всему отец.
Ну, а как же было строить?
Как вести большой корабль?
Допустить к корове дойной
необученных ребят?
Вот и брали с пистолетом,
чтобы бы бизнес развивать.
Пригодились и атлеты,
конкурентов устрашать.
Перебили часть России,
стали жить, да поживать.
Развивались, не тужили,
не хотели умирать.
Но со мной случилась бяка,
сел я как-то на иглу!
И сойти не мог никак я,
лил по венам наркоту.
Мне казалось, будто завтра
завяжу я этот грех, –
я себе не мог признаться,
что бороться силы нет.
Время шло, летели годы,
стал худым, – жена спала
с пацаном молоденьким,
наконец-таки ушла.
Я бросать пытался десять,
а, быть может, больше раз.
Не сдружился я с успехом,
у иглы большая власть!
Таял бизнес, стало худо,
компаньоны отошли.
До сумы остались сутки,
шаг остался до тюрьмы.
Никому я был не нужен,
жизнь сорвалась с молотка!
Понял я, что будет хуже,
что спасёт меня петля.
Сын забыл, – он за границей,
тоже плюнул на меня!
Что осталось? – Помолиться?
Но не двигалась рука.
И уже на самом крае,
перед смертью на краю, –
подошёл ко мне мой ангел,
и подвёл он к алтарю.
Ангел канул, я остался
богу с чувством говорить,
что в грехе вовсю устал я,
что хотел бы искупить…
Строго бог глядел с иконы.
Поделом, да будет так! –
Сговорился с военкомом,
и пошёл я воевать!
Я за новой жизнью ехал,
или смерть свою искал?
Сквозь войну пошёл я к свету,
ничего я не желал.
Здесь меня все уважают,
«батей» вежливо зовут, –
о плохом они не знают,
доверяют, в бой идут!
Я искал в начале смерти.
Искупления грехов!
А теперь ты, не поверишь,
я живу для пацанов.
Заслонить хочу собою!
Я пытался, – не дают!
И сплоченные судьбою,
пятый год уж берегут.
Здесь узнал я честь и дружбу
не похожую на бред.
Никогда не будет хуже,
на войне достойней смерть.
Всё прекрасно, – рядом братья,
пуля дура, жить – не жить!
За друзей бывает страшно,
остальное не страшит.
21/22 мая 2004
© Николай Гончаров, Дом Поэта, 10.07.2025
Свидетельство о публикации: I-MO № 348827346
Нравится | 0
Cупер | 0
Шедевр | 0
